Электронная библиотека

Горький и Лопатин еще обменяются письмами после этого свидания, но встретятся они уже в России.

IV

Публикуемая в томе переписка Горького с Лопатиным невелика по объему. То, что пропали или еще не разысканы некоторые письма Горького Лопатину, объяснимо особыми обстоятельствами жизни Лопатина. Но ведь известно, что Горький тщательно хранил письма своих корреспондентов, почему же писем Лопатина всего восемь? Очевидно, их переписка явно не была ни интенсивной и длительной, ни обширной.

Лопатин любил и умел писать письма, но письма к Горькому давались ему с трудом. "Всего обиднее, что никак не могу добиться часу и настроения, чтобы написать Горьким, которые так полюбились мне сразу и были так сердечны со мной... Обнимите их, пожалуйста, за меня" 56,-- писал он Амфитеатрову 29 декабря 1909 г. Между тем тому же Амфитеатрову он успел написать в декабре, уехав с Капри в Париж, не менее шести больших писем, и переписка между Лопатиным и Амфитеатровыми всегда была очень оживленной.

Но Амфитеатрову или некоторым другим своим корреспондентам Лопатин мог писать письма о внешних событиях, о пустяках, писать иногда в суете повседневных дел. Письма к Горькому требовали "настроения", серьезного обдумывания или сердечной и душевной близости. А эта близость не возникала. Возможно, потому, что первое знакомство с Горьким в приподнятой атмосфере "праздника", о которой Горький писал Амфитеатрову, и последующие встречи всегда на людях не способствовали сближению. Возможно, потому, что такой общительный человек, каким его все считали, Лопатин был человеком в то же время замкнутым (двадцать лет одиночного заключения!). Шлиссельбуржец М. Ю. Ашенбреннер вспоминал, что Лопатин, "блестящий, страстный, в высшей степени общительный человек, всегда чувствовал себя одиноким"57. В письмах Лопатина близким иногда прорывались слова об "одиночестве во многолюдстве". Нельзя забывать и об удивительной скромности Лопатина, не позволявшей ему "докучать" Горькому.

Для Горького знакомство с Лопатиным -- "праздник из праздников, торжество из торжеств" -- было утолением его "жажды героя". Но, может быть, горьковское восприятие Лопатина как "чародея сказочного" (п. Амфитеатрову), "сказочного человека" (п. Сулержицкому), значительность, грандиозность Лопатина мешали более тесному их сближению?

В 1911 г. у Горького произошел любопытный обмен письмами с В. С. Миролюбивым. Горький рассердился на Миролюбова, когда тот, прочитав вторую часть романа "Жизнь Матвея Кожемякина", писал: "Эта часть несколько слабее предыдущих. Лопат[ина] Вы сильно подняли, а затем уронили. Сказав, что ему слова дороже людей. Может быть, не следовало так поднимать?"

"В предыдущем Вашем письме,-- отвечал Горький,-- Вы без всяких оговорок заявили о тождестве Марка Васильева и Г. А. Лопатина, чем повергли меня в грусть. Я -- портретов с живых людей не пишу, и, само собой разумеется, Марк с Лопатиным не имеет -- не может иметь чего-либо общего, ибо я Лопатина с внутренней стороны не знаю. Уверен, однако, что мысли Марка ему чужды.

Очень жаль,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки