Электронная библиотека

"ссыльнопоселенца" означало постоянную слежку, невозможность свободного общения. В связи с этим Лопатин, естественно, не мог представить до конца всю значимость изменений в общественной, политической, идеологической жизни и только за границей начал постигать, как усложнились революционная борьба и формы этой борьбы. Его идеалы оставались прежними общедемократическими идеалами революционера 70--80-х годов. Именно это имел в виду В. И. Ленин, когда писал, что Лопатин не может дать направление "Современнику" (см. также статью Б. А. Бялика). Горький воспринимал Лопатина как "сказочного", романтического и несколько далекого героя народничества. Любопытно, что некоторые молодые революционеры, тогдашние обитатели Капри, вообще не приняли Лопатина. Так, О. А. Кадомцева в своих воспоминаниях, хранящихся в АГ, высказала достаточно резкие суждения о нем.

Но масштаб личности Лопатина, широта его видения мира и человека, его ум и огромное обаяние -- все это придавало отношениям Горького и Лопатина и их переписке особую значимость. Мимолетность их встреч и краткость переписки не снижают той роли, которую сыграл Горький во "второй" жизни Лопатина. Также и Лопатин оставил глубокий след в памяти Горькою.

Конкретными поводами для переписки и, очевидно, бесед были те "дела", которыми Лопатину пришлось заниматься за границей. Как это ни парадоксально, но так сложна, запутанна, противоречива была тогда русская действительность, что романтический герой прошлого, "рыцарь духа", как его называли, Лопатин помогал Горькому знакомиться с едва ли не самыми страшными, трагическими и позорными явлениями тех лет.

Выехав за границу, Лопатин попал в гущу политической борьбы в среде русской эмиграции. Его сразу "захватили" эсеры. Первое отклонение Лопатина от намеченного заграничного маршрута, о чем он писал сестре,-- поездка в Лондон -- было связано с приглашением на очередной съезд партии эсеров в августе 1908 г. На этом съезде он впервые увидел Азефа, история которого на несколько лет вперед предопределила деятельность Лопатина за границей и явилась одной из важных тем переписки его с Горьким.

Осенью 1908 г. поездка Лопатина к Горькому сорвалась из-за того, что он был срочно вызван в Париж для участия в третейском суде между Бурцевым и ЦК партии эсеров, обвинявшим Бурцева в клевете на крупного работника эсеровской партии -- Азефа. Это было то самое "крайне неприятное дело", о котором он писал сестре и Короленко.

Еще в пору своей бурной революционной деятельности Лопатин понял страшную роль, которую играли провокаторы в русском революционном движении. Когда в 1884 г. он приехал в Россию, с тем чтобы восстановить партию "Народная воля", одной из своих задач он ставил: удалять "немалочисленные продукты политического разврата -- последних годов, вторгнувшихся в революционную среду -- в форме лиц, ведших двойную игру с революцией и полицией" 61. Лопатин помнил страшную роль Дегаева в истории "Народной воли" 62. В его собственной судьбе был Степан Росси -- "главный предатель" Лопатина в "Процессе 21-го", как его назовет позже Бурцев.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки