Электронная библиотека

и темных местах? -- говорю я полушутя.-- Но ведь у него глаза и взгляд профессионального убийцы, человека, скрывающего какую-то мрачную тайну" (я три года провел когда-то в иркутском остроге, исключительно между уголовными). Затем, встречаясь с ним ежедневно в течение десяти дней и в продолжение целого дня, я ни разу не обменялся с ним ни одним словом, ни одним рукопожатием. А заметьте, всякий Вам скажет, что я очень общительный человек, и я видел его в кругу наших общих друзей, а его почитателей. Не скрою, что я уже слышал о нем кое-что худое, но меня уверили, что это злостная сплетня его партийных врагов, а дошедшие до меня факты не оправдывали еще тогда в моих глазах зловещих выводов. Я не демонстрировал, а просто уклонялся от общения с ним, ибо не мог или не хотел преодолеть чувства антипатии.

Кропоткин, насколько я знаю, видел его ранее всего раз или два и никогда не был его другом. Во всяком случае, на суде или в следственной комиссии он не брал на себя роли защитника Азева, а, напротив того, много способствовал тому направлению, которое приняло, наконец, дело между Бурцевым и ЦК.

Вот и все, что мне захотелось сказать под первым впечатлением от Вашей статьи. Герман Лопатин"64.

В письме к сестре от 13 февраля 1909 г. Лопатин, возмущаясь очередным враньем "автора статьи, помещенной в "Новом времени", о своей "безграничной вере" Азефу и о дружбе с Азефом Кропоткина, якобы защищавшего Азефа "на суде изо всех сил"", Лопатин восклицал: "Вот так пишется история!" В этом письме он частично повторил описание своего первого впечатления от Азефа, но добавил слова, завершающие его характеристику: "Прилагаю его портрет <...> Он всего больше похож (в фуражке) на одного из тех франц[узских] "апашей", который -- встретив малолетнюю девочку в глухом месте -- изнасилует ее, а затем задушит или зарежет; или обратно: сначала умертвит, а затем изнасилует труп"65.

В изображении Лопатина Азеф -- "профессиональный убийца", скрывающий мрачную тайну, и в то же время это "апаш", т. е. хулиган, вор, отсюда глубочайшее презрение, сатирическая тональность портрета.

Еще более язвительная и уничтожающая характеристика Азефа принадлежала другому судье -- П. А. Кропоткину, который писал В. Н. Фигнер 31 марта 1909 г.: "Глубоко сожалею, что ЦК странно пишет об Азефе. Ловкий провокатор, каких не мало во все времена. К чему этот романтизм? Именно как мелких плутов и мошенников надо клеймить этих мерзавцев, а не делать из них героев французских романов" 66.

Горький, писавший об Азефе позже в статье "О предателях" (1930), когда стал известен бесславный конец провокатора, дал чисто сатирический портрет Азефа, "упрощенного мещанина", который не представляет интереса для художника, ибо в нем нет "материала для искусства" (XXV, 194).

Но это значительно более поздняя оценка Горьким Азефа. В 1908--1909 гг. восприятие Горьким дела Азефа было близко лопатинскому.

Горький, разумеется, видел "грязь" азефовщины, считал Азефа "ловким подлецом", человеком "гаже палачей", он умолял Екатерину Павловну быть подальше, отодвинуться

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки