Электронная библиотека

от этой "гнусной" истории. Вместе с тем Горькому был ясен общественный смысл разоблачения Азефа. "В конце концов -- история-то не совсем плоха. Можно ждать <...> важных последствий, уж во всяком случае Столыпин и Кo получат несколько здоровых щелчков",-- писал Горький Е. П. Пешковой. И через несколько дней: "Пожалуйста, извещай меня о всем, что делается по вопросу об Азефе, это очень важно. Буде, выйдут какие-либо бумажки -- пришли немедля.

Крайне интересное дело"67.

В письмах Лопатина, знакомого с делом Азефа и многими подобными ему делами не со стороны, как Горький, а изнутри,-- тот же широкий взгляд на происходящее: "Важно показать Европе -- каковы "столпы" порядка, как они подбивают на злодейства, чтобы выдать потом обманутых ими людей и доказать свои заслуги в спасении власти и пр., чтобы получить потом свои 30 серебряников". Лопатин объяснял сестре, что его деятельность имеет высокий общественный смысл, а не поддержку и защиту Бурцева: "Выступив некогда как бы на помощь ему, я конечно имел в виду вовсе не его реабилитацию, а раскрытие гнусной общественной язвы, губившей все вокруг себя"68.

Моральный авторитет Лопатина после истории Азефа еще более укрепился. В нем видели не только легендарного героя прошлого, но мужественного, правдивого, совестливого человека, умевшего в сложных, запутанных ситуациях вершить "праведный суд".

Как известно, в прошлой деятельности для Лопатина революционность и нравственность были нерасторжимы. Он не соглашался с идеями и тактикой Нечаева, не разбиравшегося в средствах. "Я не принимал ни малейшего участия в т. н. нечаевском деле, или, лучше сказать, мое участие в нем было отрицательное, то есть мне принадлежала самая резкая критика присланных мне произведений нечаевского кружка"69,-- писал Лопатин Н. П. Синельникову 15 февраля 1873 г.

Не во всем разделявший теоретическую платформу "Народной воли", Лопатин взялся за объединение разрозненных ее групп и кружков, и он избегал споров и дискуссий во имя единства партии. Но он решительно воспротивился следовать распространенному правилу: "Для достижения поставленных целей все средства хороши" -- и добивался того, чтобы распределительная комиссия запретила всякого рода "конфискации", убийства, поджоги и тому подобные действия местных групп70.

Высокие нравственные критерии помогали Лопатину разбираться в сложных, нередко трагических и всегда неприятных, изнашивающих здоровье историях, которыми ему приходилось заниматься особенно много по приезде за границу.

"Мое имя стало в Париже и Кракове боевым кличем, которым бросают друг в друга партии, кружки и отдельные бойцы",-- писал он сестре 11 апреля 1909 г. В другом письме звучали иные ноты: "...меня то и дело приглашают в суды (разлакомились!). Но мне неохота разменивать свой нравственный авторитет на разбор эмигрантских дрязг, и я отказываюсь, что не легко". Эти два высказывания Лопатина не противоречат одно другому, но свидетельствуют о сложном отношении его к новой своей деятельности. В самом деле, его письма к сестре нередко отражают боль, гнев, горечь,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки