Электронная библиотека

часто брезгливость и отвращение к тому, чем ему приходилось заниматься: "Вот ездил на днях в Геную для совещаний по трем или, вернее, по пяти делам, аналогичным азев[ским]. Было еще шестое дело несколько иного рода, но тоже очень трагичное". В другом письме он пишет о "тошнотворных делах". Когда сестра укорила его, что он "порхает" по Европе, Лопатин сердито отвечал: "Порхать-то я порхаю, только не с цветка на цветок, а с одной кучи навоза или падали на другую <...> Вот и сейчас я приехал в Лондон по делу, если не столь (пока) громкому, важному, ужасному и гнусному, как дело Азева, то все же достаточно трагическому, душераздирательному и противному".

Следует обратить внимание на многозначность, точность, объемность последней характеристики: "гнусное" и "трагичное", "душераздирательное" и "противное".

Лопатин отстранялся от участия в делах мелких, в разбирательстве "эмигрантских дрязг". Но, когда он чувствовал, что за обращением к нему стоит общественная или личная трагедия, он не находил в себе силы отказаться.

"...И Кави не скрывает меня от тяжелых душевных волнений, -- жаловался он сестре 20 апреля 1909 г.-- Например, сегодня получаю вместе с твоей открыткой: 1) мольбу некоего юноши приехать в Ниццу и принять к моему рассмотрению обвинение его в провокаторстве, 2) запрос: правда ли, что я высказал на основании личных впечатлений такое-то мнение об одном из главарей персидской революции, 3) просьбу протестовать в печати против некоторых газетных выходок на его счет, 4) просьбу прислать в Краков свое мнение по одному из тамошних дел, 5) донесение, что в таком-то деле топили человека, опираясь на якобы слышанные от меня факты. Все это не только утомительно и досадно, но и снашивает нервы, ибо надо всем этим лежат душевные трагедии". Но, перечислив все эти страшные дела, которые "снашивают нервы", Лопатин разъяснял, почему он берется за них: "Не отвечать нельзя, ибо это было бы просто негуманно, бесчеловечно"71.

Лопатин всегда видел и многозначность разбираемых им историй, рассматривая их с высоких нравственных, гуманных позиций и одновременно выявляя их общественное значение. Был и еще аспект, в котором проявлялась художественность натуры Лопатина, которая так привлекала Тургенева. "...Все эти материалы просто золотая руда для мыслителя и художника",-- писал Лопатин Горькому. Умевший видеть "личность в ее сложной конкретности", Лопатин ценил "психологический и социологический" интерес дел, столь важный для художника.

В этом смысле очень любопытно его второе письмо Горькому. Оно написано человеком, которому знакомы законы художественного творчества, и обращено как бы коллеге, товарищу, сходно чувствующему и понимающему.

Лопатин, находясь в гуще дел о провокаторах, часто общаясь с ними и со свидетелями, работая с Бурцевым в "Общем деле", "Былом", "Будущем", безусловно, доставлял Горькому важные подробности об "историях" провокаций и их "героях", которыми Горький интересовался. Написав свою повесть "Жизнь ненужного человека", Горький не считал тему исчерпанной, тем более действительность сразу

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки