Электронная библиотека

по Германии. В июне он поехал в Париж, откуда 8 и 10 июня писал Амфитеатрову. 14 июня он был в Лондоне. Затем снова в Париже, а 24 июня приехал в Берлин, о чем открыткой известил Амфитеатрова. Эту открытку он отправил уже из России, из Вержболова 12/25 июня. Предосторожности, принятые Лопатиным перед отъездом, оказались нелишними. "Уже и сейчас его ищут, и зарыскали шпики, обеспокоенные его внезапным исчезновением <...> Его сейчас, когда прозевали его отъезд, ищут как иголку в сене, даже не заботясь прикрывать эти поиски, и в Феццано, и в Нерви, и Неаполе",-- писал Амфитеатров Горькому 11 июня 1913 г.

О перипетиях готовящегося отъезда Лопатин рассказал уже из России в письме Амфитеатрову от 23 июля / 6 августа, как всегда живом и ироничном, хотя он и сетовал в письме, что писать из России трудно и "нет настоящего одушевления для рассказа": "...все, узнававшие о моем намерении посетить "маму", впадали в грусть и предсказывали мне всякие беды, не слушая или не принимая моих доводов. Напрасно я говорил им: "Как вы не понимаете, что у всякого профессионала -- помимо аргументов и доводов от разума, опыта, доступных пониманию каждого, имеются еще интуиции, справедливости которых он не может доказать, но которые тем не менее остаются верными"... Мой спутник в последний раз сказал мне: "Послушай! еще не поздно вернуться, хотя билеты взяты до Питера. Брось свою затею, и я все убытки возьму на себя". Я ответил только: "Нишкни!" Сначала я пробовал излагать весь свой план, разделив его на несколько стадий. Но мне приводили по каждому пункту кучу неприятных "возможностей". Я отвечал: "Да, все это не невозможно, но дело пойдет так-то". Мне не верили. Тогда я стал давать указания лишь на непосредственно предстоящую стадию, оставляя остальное для будущего момента. И что же? Все стадии прошли спокойно, гладко, точь-в-точь согласно с моими предвидениями. В одном пункте я не мог не уступить, и тут эта уступка оказалась ненужной. Как Вы знаете, я вынужден был отказаться от мысли взять с собой мой архив, хотя был убежден, что сумею перевезти его. Я говорил, что -- благодаря моей сановитой наружности, спокойному обращению и авторитетному тону или чему-либо иному -- меня не беспокоят на границах и или вовсе не досматривают моего багажа или ревизуют его самым поверхностным образом. То же случилось и на этот раз. Но этого мало. Россияне завели недавно в пограничных таможнях каких-то барышень-"массажисток", которые запускают тонкие пальчики внутрь чемодана и прощупывают все его кишечки. И вот спутника моего осматривал солдат, а меня такая "массажистка". Через минуту она говорит мне томным голоском: "Книги?" А я отвечаю ласково-вкрадчиво-успокоительным тоном: "Только словари, барышня". Тем дело и кончилось. Она не подняла даже верхних вещей, чтобы убедиться в моей правдивости. По дороге я остановился в Вильне, чтобы прописать свой внутренний паспорт, выданный мне три года тому назад и ни разу не прописанный, что могло смутить питерцев. В Питере я прописался в гостинице приехавшим из Вильны, а заграничный паспорт с означением недоимки в 135 рб. положил в карман: пусть фиск поищет меня прежде, чем сорвать с меня такую уйму денег".

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки