Электронная библиотека

с его широким взглядом на исторические события, умением объективно оценить свою роль и свои возможности, благородством и скромностью. Примечательно оно и признанием решающей роли народных масс в революции, а не "героев", не отдельных личностей, что было характерно для идеологии народничества и для самого Лопатина в прежние времена.

Но вместе с тем революция 1905 г. рассматривалась им как движение стихийное, в котором "столичному пролетариату" и "сельским массам" принадлежит одинаковая роль.

В письме ощутимо и отчетливое понимание Лопатиным закономерности и необходимости революционной борьбы народа и не менее отчетливое осознание того, что сам он в этой борьбе активное участие принять уже не может, что он обречен всего лишь на "дожитие", хотя бы и почетное. С таким чувством Лопатин и уезжал в Россию. Амфитеатров, считавший, что Лопатину уезжать незачем, поскольку на родине "пользы он сейчас, постаревший чрезвычайно, много не принесет", передавал Горькому слова Лопатина: "Он сам мне сказал, что не рассчитывает ни на какую политическую роль: для того, чтобы войти в какую-нибудь партийную дисциплину или связать себя с какой-нибудь, уже существующей организацией, считает себя не по характеру, он и в старину был властен", создать же что-то новое уже не сможет, "резонно считая себя старым и уставшим" (Г--А, п. от 11 июня 1913 г.) 108.

Человек исключительной духовной и нравственной цельности, Лопатин не мог не страдать от невозможности действовать, но действовать не мог. Отчасти этим обстоятельством можно объяснить то, что с Горьким, приехавшим в Россию в самом конце 1913 г., Лопатин близко не сошелся.

Сначала по приезде в Россию Лопатин живо интересовался тем, воспользуется ли Горький своим правом вернуться из эмиграции, которое давала амнистия по случаю 300-летия дома Романовых. "...По-видимому, Горький собирается на родину? Куда именно, а особенно сначала? Надолго ли? Не повлияло ли на его решение мое благополучное пребывание в отечестве?" -- спрашивал он Амфитеатрова едва ли не в первом письме из России.

Узнав из газет и по слухам о болезни Горького, Лопатин делился своими сведениями с Амфитеатровым, а затем, не получив ответа, вновь засыпал Амфитеатрова вопросами: "Неужели Вы так-таки ничего не знаете о Горьком: о кровохарканье, о перевозе его в Локарно или Лугано, о приезде туда М. Ф. и пр.? Ведь это же изумительно! И где же справляться о нем, как не у Вас -- Зины?!"

Получив известие, что "Горький поздоровел и собирается на родину", он замечал: "Мне кажется, что это для него безопасно". Но когда Горький наконец приехал в Россию, встречи их с Лопатиным были, очевидно, мимолетными и преимущественно официальными (на похоронах Семевского, на заседаниях различных обществ и т. п.). Поэтому в письмах своих Амфитеатрову Лопатин сообщал не достоверные сведения о Горьком, а слухи, которые тогда о нем охотно распространялись, или опять-таки задавал вопросы: "А правда ли, что и Максим Пешков поступил во французскую военную службу" и пр.

Горький оставался для Лопатина не только объектом постоянного

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки