Электронная библиотека

в Ваш департамент?" А он: "Нет, нет, нет", -- но говорит вяло, спрятав лицо в бумаги и избегая смотреть в глаза. Прежней любезности, сердечности, радушия, услужливости -- ни следа. Пусть бог простит мне, но мне кажется, что он говорит про себя: "Неблагодарное животное! Вот она пасха; мог бы, кажется, купить серебряный портсигар рублей в 20 и 30, вложить в него пару четвертных и поднести своему доброжелателю..." Одним словом, побаиваюсь я его, и вообще, как видишь, положение мое по-прежнему не особенно завидное"30.

Через день, 16 мая, Лопатин писал брату: "Вчера заходил в Департамент сердцеведения и узнал, что мне разрешен выезд за границу и, по-видимому, бессрочное проживательство здесь до выезда. Подробный анализ фактов и мои соображения по их поводу опускаю по тысяче причин. Конечно, я был если не рад (я забыл это чувство), то доволен услышать это, но лишь на секунду. Затем, как неисцелимый неврастеник, я предался всяким размышлениям -- когда, куда и как ехать? Где и как поселиться? и т. д. Затем стал терзаться мыслями о предстоящих хлопотах с паспортом, с устройством денежных дел и необходимыми покупками и приготовлениями и т. д., и т. п." 31. Аналогичное письмо было отправлено в тот же день Короленко (см. сообщение Л. С. Пустильник).

Но, естественно, Лопатин начал уже всерьез думать об отъезде. Он хотел ехать в Ниццу. Однако предполагаемый его маршрут менялся, уточнялся, о чем он 29 мая сообщал брату. П. Е. Щеголев от журнала "Минувшие годы" Лопатину предлагал оплатить проезд до Стокгольма, с тем чтобы он попытался разыскать там важные бумаги, в частности и его собственный архив.

Однако планы Лопатина едва не потерпели крах. Письмо к брату от 29 мая он не закончил и продолжил его 1 июня. "Тут был перерыв на двое суток вследствие неожиданно свалившегося на меня удара, принудившего меня два дня тревожно метаться по городу из конца в конец. 30-го утром получаю приглашение явиться в участок. Старого пристава, знающего меня, и доброжелательного полковника -- нет, он в отпуске. Помощник его -- сухой, тупой и нелюбезный бурбон, категорически заявляет: "Завтра оканчивается срок разрешенного Вам отпуска; потрудитесь выехать из СПб.". -- "Но мне разрешен выезд за границу, о чем Вы должны были объявить мне. В ожидании этого объявления я не собирался. Мне нужно не меньше трех недель для устройства моих денежных дел. Мне некуда и не на что выехать".-- "Мне до этого нет дела, а о загранице мне ничего не известно. Не выедете добром, примем надлежащие меры"". Далее Лопатин описывал свои двухдневные хождения в канцелярию градоначальника, Департамент полиции, где узнал, что разрешение на выезд за границу было дано 15 мая, но прислано в другой участок; в охранное отделение, куда никто не допускался, и Лопатин "растолковывал свое дело" одному из шпиков, толпившихся около отделения, затем снова отправился в участок. "Подумай только: двое суток мыкался я из конца в конец с 9 утра буквально до ночи (дважды являлся в участок около 11 вечера), -- заключал он свой рассказ.-- Сколько тут перечувствовано тревог, опасений, нервного

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки